Я хочу всё это забыть!

Из серого промозглого осеннего вечера (знаете, когда еще не обдает холодом, но и тепла не дождешься) она вошла в неприметный подъезд типовой серенькой хрущевки, а из него попала в ветхонькую квартирку. Повесила на вешалку серый тонкий плащ, сняла и поставила на полку серые туфельки, засунула ноги в теплые белые с темно-серым узором домашние угги, почти не подымая ног проскользила в комнату, где развесила только что снятое шерстяное серое платьице и черную кофту. Облачилась в домашнее: серые мягкие лосины и просторную серую же байку. Конечно, нам с вами, дамы и господа, невольно за ней подсматривающим, могло показаться красное белье, мелькнувшее в эти пару мгновений переодевания. Но, конечно же, показалось! Ну, или знаете, “все остальное в стирке, случайно”. Пламя этого цвета вспыхнуло и снова погасло, припорошенное привычным серым, чуть тлеющим пеплом. А значит можно со вздохом, не почувствовав покалывания этого огня, оборачивать лицо к своему скучному вечеру. Да, Вы все верно поняли, серому обычному вечеру.

Это мне так думается где-то между консультациями.А на следующей встрече клиент зачинает песнь, которая вливается в канон других голосов:

“Я не хочу этого помнить! Я хочу это забыть! Навсегда. Навсегда…”
От этих песен я начинаю грустить. Я и человек вроде не жадный, и люди хорошие, и сволочью быть не хочется. И я потираю лоб, предлагаю то черепно-мозговую, то нейтрализатор памяти из “Люди в черном”. Клиенты грустно улыбаются, осознавая мое бессилие.
Я не могу сделать так, чтоб забылось, и если Вы ко мне с такой идеей пришли, значит и Вы не можете. Ну, и славабогу! Потому что, если у Вас, человека старательного, и выйдет, то потом как-то ни с того ни с сего это прошлое выстрелит искрой в глаз. А то гляди и не Вам, а человеку какому близкому, а то и хорошему. А то еще бывает новый человек появляется (тоже хороший, конечно же), ну и так для уборочки пепел Ваш серый сдуть решит, а его пламенем от Вашего, затоптанного вроде, прошлого опыта страшного как в лицо дунет, да обожжет. И он, конечно же испугается, а может даже броситься бежать, а Вы возможно даже удивитесь, откуда это пламя и вырвалось. А может и вспомните, и признаетесь. И тогда лучше к этому костерочку присесть, погреться, и дать ему перегореть, и вправду остаться золой. Которой, если посыпать, то вооо-такой урожай вырастить можно.

Это я про переживание прошлого опыта, который не хочется присваивать, как про ресурс, если что.
Мой опыт (прекрасный-жуткий-отвратительный-сладостный…) остался во мне. Как память в теле, как новый способ мыслить и поступать, как навык. Как новая отшлифованная грань моей личности, создающая замысловатую и сложную фигуру. Как монеты в кошеле, который пополняется всю жизнь. Если я вдруг говорю этому опыту нет, настойчиво (неспонтанно) заглушаю память о нем, я могу при подходящих условиях даже лишить чувствительности тело, где память могла бы жить, лишить себя опоры и плохо переживать жизнь, вдруг слабо начать видеть ее всю из-за неприглядных воспоминаний.
Я тоже иногда пугаюсь огня вдруг обнаруженных старых чувств, но если позволить им делать свою работу, признать и назвать их в хорошо окопанном месте, где безопасно разводить костер, то перегорит. А что не перегорит, то станет чуть пригодней для почвы, как банки жестяные, например.
А время пройдет, и если посеять, цветы расцветут.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*